Тумидус, Луций Тит: различия между версиями

Материал из Oecumene Wiki
Перейти к навигации Перейти к поиску
Нет описания правки
Нет описания правки
 
(не показано 9 промежуточных версий этого же участника)
Строка 17: Строка 17:
Автор книги воспоминаний.
Автор книги воспоминаний.


Герой романа "[["Дикари Ойкумены" (космический марш)|Дикари Ойкумены]]". К моменту начала основных событий романа - пенсионер, живет на ферме.
Герой романа "[["Дикари Ойкумены" (космический марш)|Дикари Ойкумены]]". К моменту начала основных событий романа - пенсионер, живет на ферме. 74-75 лет.


На ферме живут конь Тайфун (злой, могучий жеребец), кобыла Лира.
На ферме живут конь Тайфун (злой, могучий жеребец), кобыла Лира.
Строка 431: Строка 431:
— От чего ты устаешь больше всего? — спросил я однажды у Донни Фуцельбаума.
— От чего ты устаешь больше всего? — спросил я однажды у Донни Фуцельбаума.
          
          
— От человеческой злости, — ответил старый шпрехшталмейстер. — Не глобальной, вселенской по масштабам, а обыденной, бытовой, простецкой. Желание плюнуть ближнему в кастрюлю с супом. Хамство в общественном транспорте. Ненависть сидящих в очереди друг к другу. Склока соседей. Неумение улыбаться случайному прохожему: рот намертво, навсегда сросся в шрам. Это не злоба — это вирус, отрава. Она проникает во все поры, превращая симпатичных людей в чудовищ. Очень трудно дышать в такой атмосфере.
— От человеческой злости, — ответил старый шпрехшталмейстер. — Не глобальной, вселенской по масштабам, а обыденной, бытовой, простецкой. Желание плюнуть ближнему в кастрюлю с супом. Хамство в общественном транспорте. Ненависть сидящих в очереди друг к другу. Склока соседей. Неумение улыбаться случайному прохожему: рот намертво, навсегда сросся в шрам. Это не злоба — это вирус, отрава. Она проникает во все поры, превращая симпатичных людей в чудовищ. Очень трудно дышать в такой атмосфере.
          
          
— Поэтому ты стал цирковым?
— Поэтому ты стал цирковым?
Строка 440: Строка 440:
          
          
— Чтобы побыть со своей собственной злостью один на один. И сказать ей, что она — дура.
— Чтобы побыть со своей собственной злостью один на один. И сказать ей, что она — дура.
----
«Тебе хорошо, — слышу я отовсюду. — Свободный человек, репетируешь свои репризки. Хочешь — на батуте скачешь, хочешь — в творческом поиске. Шлепнулся на жопу, получил в кассе гонорар. Клоун! А тут ходи на работу, от сих до сих. Терпи дурака-начальника. Захлебывайся в рутине. Аванс, зарплата; обеденный перерыв, сверхурочные. Отпуск зимой. Тебе хорошо…»
       
А я и не спорю. Мне хорошо.
----
Когда мне кажется, что мир устроен, мягко говоря, не наилучшим образом, когда хочется жаловаться, просить, наконец, требовать, потрясая кулаками, короче, когда клоунская натура готова уступить мизантропии и нытью, мне вспоминается из Венечки Золотого:
       
Я был плохим, теперь я стал хорошим,
<poem>           
Ура-ура.
Насыпь мне, дядя, горстку хлебных крошек
На снег двора.
Ни пуха, дядя, на твои галоши,
И ни пера.
</poem>
----
Много лет назад мой сын Гай, гиперактивный мальчик пяти лет от роду, играл в соседней комнате. Помню, как сейчас: вот он кричит:
— Идиот! Настоящий!
Иду посмотреть, в чем дело. Интересно же! Гай гоняет на коммуникаторе бурную ходилку-воевалку. Обвешался голосферами, в каждой — кровавый бой. Некий монстр только что сожрал нашего дракона. Монстру объясняют, кто он есть:
— Идиот! Настоящий!
Настоящий идиот стоит на паузе, внимательно слушает. Я смотрю, думаю о том, как было бы славно всех настоящих идиотов Ойкумены поставить на паузу. Пусть выслушают правду о себе, не перебивая.
Тихо возвращаюсь обратно.
----
Мой сын Гай научился драться в детском саду. На этом пути он был не одинок, остальные мальчишки дрались точно так же, но реже и с меньшим успехом. Воспитательница сделала Гаю выволочку. На следующий день я заехал за сыном, желая забрать его пораньше, и увидел такую картину. Мрачный Гай Октавиан Тумидус, мужчина в почтенном возрасте пяти лет, расхаживал по игровой комнате в одиночестве, заложив руки за спину. Он старался не подходить близко к соратникам, бросал на них гневные взгляды и бурчал под нос:
— Нет, ну я себя уже хорошо веду! Я исправляюсь…
Сейчас я с полной уверенностью могу сказать: «Мальчик мой! Горбатого могила исправит.»
----
Глядя вокруг: чувство юмора умирает первым. Потом этот зомби встает из могилы, бродит меж людей и выедает им мозги.
----
Мы путаем старость и дряхлость. Именно поэтому дряхлые юнцы так любят высмеивать могучих стариков.
----
     
Кувыркался у нас на манеже один коверный. Смешной, фактурный, всем хорош. И случилась у него удачная реприза, просто убойная. После этого он каждую новую репризу сравнивал с тем успехом — так ли смеются, иначе ли, лучше, хуже, ярче, бледнее… Пропал коверный. Он больше не смешил, он сравнивал, ходил по манежу с линейкой.
К чему это я? Да так, смотрю по сторонам.
</spoiler>
</spoiler>



Текущая версия от 20:47, 18 июня 2023

Луций Тит Тумидус - помпилианец. В молодости - артист цирка, наездник.

Родина: планета Октуберан. Родился в 1207 году.

Родственники:

Был женат, жена скончалась от болезни.

Служил в 1-м отдельном вексиллационе по охране Сената (парады, показательные выступления, участие в съемках фильмов). Был призван после цикового училища.

Артистическая карьера: цирковой наездник (конное шоу "Оракул" — джигитовка плюс акробатика; цирке-шапито "Кукабарра"), впоследствии - клоун (перешел из наездников в клоуны сразу после того, как узнал о болезни жены, а также в результате третьего перелома ноги - открытого со смещением), специализировался на лирико-романтических репризах.

Первые гастроли как клоун давал на Тишри.

Автор книги воспоминаний.

Герой романа "Дикари Ойкумены". К моменту начала основных событий романа - пенсионер, живет на ферме. 74-75 лет.

На ферме живут конь Тайфун (злой, могучий жеребец), кобыла Лира.

Из воспоминаний Луция Тита Тумидуса